Колышек на Луне
Социальный философ, консультант по управлению, эксперт Центра ПРИСП Сергей Гречишников – о заявлении Дональда Трампа о том, что Луна принадлежит Соединенным Штатам.
Недавно Дональд Трамп опубликовал в Truth Social изображение Луны с американским флагом и подписью «Луна наша». Не указ, не нота, не резолюция Конгресса – пост. И, похоже, Трамп не прикалывается.
Американцы на Луне были. Шесть посадок, двенадцать человек, 1969–1972 г.г.
Спорить, принадлежит ли Луна Соединённым Штатам, бессмысленно: ответ известен заранее. Интереснее другой вопрос – какая картина мира делает такое заявление осмысленным изнутри.
Похищенное слово
Есть расхожая формула, которую охотно приписывают американскому прагматизму: реальность пластична, как глина, и принимает форму по воле того, кто её мнёт.
Основатель прагматизма Чарльз Сандерс Пирс писал ровно противоположное. Реальное, по Пирсу, «то, чьи характеристики независимы от того, что кто-либо о них может думать» («Как сделать наши идеи ясными», 1878). Реальность у него не глина. Это то, обо что мнение разбивается.
Пирс дожил до вульгаризации собственной доктрины и успел испугаться. В 1905 году он переименовал её в «прагматицизм». В слово, по его выражению, «достаточно уродливое, чтобы уберечь от похитителей». Похитителей Пирс не назвал. Эпоха назвала их сама.
Как истина стала прибылью
У Пирса была максима: значение понятия исчерпывается совокупностью его практических следствий. Это инструмент дисциплины. Он заставляет спрашивать, что именно изменится в опыте, если утверждение верно.
В упрощённом виде максима звучит иначе: истинно то, что работает. Ещё шаг – работает то, что приносит результат. Ещё шаг – результат меряется деньгами. Круг замкнулся: истина равна прибыли.
Трамп не читал Пирса, и речь не о влиянии. Речь о том, что природа мышления живёт в культуре независимо от текстов, которые её однажды описали.
Колышек в почве
У этой породы есть родина – фронтир (граница). Как было у первопроходцев, захвативших американский континент? Земля становилась твоей не по документу, а по факту: пришёл, вбил колышек, объявил вслух, начал работать. Заявка предшествовала бумаге, бумага – догоняла.
В такой логике пост в соцсети – не юридический акт. Это колышек. Он не оформляет собственность, он её объявляет, а оформление считается делом времени и напора. Жест из другой правовой эпохи, перенесённый на объект за 384 тысячи километров от Земли.
Единственный твёрдый арбитр
Если реальность пластична, нужен хотя бы один измеритель, не зависящий от интерпретации. Деньги берут эту роль на себя: они конвертируют всё во всё и не спорят.
Отсюда сделка как универсальная форма мышления. Причем, не только в торговле, но и в союзах, в войне, в разговоре о территории.
Отсюда же и центральный тезис: правит не тот, у кого армия, а тот, кто держит вентиль. Нефть, газ, зерно, чипы, редкоземельные металлы, платёжные системы. Суверенитет переопределяется через контроль над потоками. Армия, правда, есть важное обеспечивающее условие.
Луна здесь не территория, а будущий узел: лёд у полюсов, из которого можно делать топливо, и площадка для стартов дальше.
Что за шумом
Договор о космосе 1967 года, статья II: космос, включая Луну и другие небесные тела, не подлежит национальному присвоению. США – участник договора. Заявление ничтожно. А то ведь, так и мы можем объявить Антарктиду собственностью России. Мы же её открыли. Да, и чего уж там, весь космос. Мы же были первыми.
«Луна-2» –12 сентября 1959 г. 14 сентября 1959 года впервые в истории космический аппарат достиг поверхности другого небесного тела. Станция врезалась в Луну со скоростью 3,3 км/с в районе Моря Дождей. Жёсткая посадка – аппарат не был рассчитан на возвращение, но доставил на поверхность советские вымпелы.
Но рядом с шумным жестом идёт тихая работа. В 2015 году Конгресс признал за американскими компаниями право собственности на ресурсы, добытые в космосе: добыча – это «использование», разрешённое статьёй I, а не «присвоение», запрещённое статьёй II. Соглашения Артемиды закрепляют эту трактовку.
Конечно, пост абсурден. Юридическая конструкция за ним не стоит.
