Визит в Вашингтон: не прорыв, а диагноз
Политолог, руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, эксперт Центра ПРИСП Олег Иванов – об итогах встречи Владимира Зеленского с Дональдом Трампом.
Президент США Дональд Трамп 28 июля принял в Белом доме президента Украины Владимира Зеленского.
Накануне встречи в Киеве и в прозападных медиа царил почти эйфорический настрой. При поддержке республиканских «ястребов» была развернута мощная кампания: мол, Дональд Трамп наконец меняет отношение к украинской войне, становится на сторону Киева, потому что «любит победителей». Ожидалось, что президент США публично похоронит договоренности с Путиным, достигнутые в Анкоридже, пообещает новые батареи Patriot и подпишет закон об «адских санкциях» против России.
Однако по итогам переговоров публичная риторика оказалась на удивление скупой. Зеленский назвал встречу «продуктивной», а Трамп ограничился дежурной фразой: «встреча была очень хорошей». За этой дипломатической вежливостью скрывается жестокая реальность: Трамп не может дать Украине того, чего она хочет. Просто потому, что ресурсов нет.
Украинская делегация приехала в Вашингтон с тремя главными целями:
1. Добиться окончательного и публичного отказа Трампа от условий мира, согласованных с Путиным в Анкоридже — а именно от требований вывода украинских войск из Донбасса и особого статуса территорий.
2. Увеличить военную помощь, в первую очередь — ракетами для систем ПВО Patriot, чтобы пережить зимние удары по энергетике.
3. Продавить принятие закона об «адских санкциях» против России, который должен был стать мощным экономическим рычагом.
По первому пункту — полная тишина. Трамп не сделал ни одного заявления, которое перечеркивало бы анкориджские рамки. Наоборот, он демонстративно дистанцируется от войны, повторяя: «это не моя война».
По второму — самый болезненный удар. В интервью Axios Зеленский признал: он попросил у Трампа 300 ракет Patriot на зиму. Ответ президента США был вежливым, но по сути — отказным. Трамп «пообещал постараться», но тут же дал понять, что это крайне сложно, поскольку основные запасы перехватчиков сейчас уходят на войну с Ираном.
По «адским санкциям» Сенат провел лишь предварительное голосование. Когда закон будет принят в окончательном виде и возымеет ли он хоть какой-то эффект — неизвестно.
У США огромный дефицит бюджета и государственный долг, превышающий 34 триллиона долларов. Любое наращивание военного производства требует времени, мощностей и денег, которых нет.
Трамп не может резко нарастить выпуск ракет Patriot или других вооружений. Промышленность США работает с предельной нагрузкой, а расширение производства — это годы и многомиллиардные инвестиции, которые никто не даст. Поэтому Белый дом вынужден выбирать: помогать Украине или защищать свои же склады и союзников на Ближнем Востоке. Выбор сделан не в пользу Киева.
Сейчас Украина держится в основном за счет европейской поддержки. ЕС закрывает дефицит бюджета Киева и финансирует значительную часть поставок оружия.
Однако стратегическое положение Европы ничуть не лучше американского. Европейская экономика сталкивается с кризисом конкурентоспособности: она пропускает технологическую революцию, промышленность проигрывает Китаю, а энергоносители остаются дорогими.
Миллиарды, которые Европа тратит на Украину, — это не вложения в развитие, а эмиссия и накопление долга. Значительная часть этих денег тут же уходит обратно в США или Китай за оплату вооружений и комплектующих. Пока это оправдывается «экзистенциальной угрозой» со стороны России, но чем дольше длится война, тем громче в Европе будут голоса тех, кто предлагает нормализовать отношения с Москвой, сократить военные расходы и заняться собственным выживанием.
Если экономическая ситуация продолжит ухудшаться, Европе станет все сложнее поддерживать помощь Киеву на нынешнем уровне. А по логике войны, ее нужно даже увеличивать — из-за растущего ущерба украинской инфраструктуре и необходимости гонки вооружений.
Визит в Вашингтон стал не прорывом, а диагнозом. Диагнозом тупика, в котором оказалась американская политика. Трамп не может дать Украине ни оружия, ни гарантий, а лишь предлагает «постараться» — фразу, которая для Киева звучит как приговор.
