Когда-то Берлин разделяла стена, теперь – политика
Политический консультант, региональный представитель РАПК, эксперт Центра ПРИСП Даниил Ермилов – о внутриполитической ситуации в Германии.
Die Linke — партия, выросшая из ПДС, а та из СЕПГ, бывшей правящей партии ГДР, — получает 25,7% и становится первой политической силой в столице объединенной Германии. Заодно AfD получает 16,3%. То есть политический центр получает по голове слева и справа одновременно. CDU теряет почти 10 пунктов, SPD — больше 6, Grünen — 4.
Историческая ирония здесь почти идеальная. Когда-то партийные предшественники нынешних берлинских левых построили стену вокруг Западного Берлина. В 1989 году стену снесли. Теперь наследники тех, кто ее строил, получили Берлин уже без стены. Причем демократическим способом. История иногда обладает довольно специфическим чувством юмора. Но гораздо интереснее другое.
Это уже не только Берлин. В тот же день AfD взяла 38,2% в Мекленбурге — Передней Померании. А несколькими неделями ранее в Саксонии-Анхальт получила около 44%.
То есть Германия начинает выглядеть довольно своеобразно: одна часть страны голосует за максимально левую повестку, другая — за максимально правую, а партии политического центра обнаруживают неприятную вещь: избиратель больше не обязан выбирать их.
И это важнее конкретных процентов. Потому что примерно такой же процесс идет по всей Европе. Старый европейский консенсус — умеренный центр, социальное государство, глобализация, зеленая повестка, либеральные ценности, евроатлантическая солидарность — больше не воспринимается как единственный возможный политический пакет.
Избиратель начинает распаковывать его по частям. Социальную защиту — налево. Жесткую миграционную политику — направо. Национальные интересы — национальным партиям. Больше самостоятельности от США — тем, кто предлагает европейскую автономию. И меньше доверия к тем, кто много лет объяснял, что другого варианта все равно нет.
Вот это и есть настоящий европейский разворот. Не «вправо». Не «влево». В сторону политического торга.
А для России здесь есть важное последствие. Не стоит ждать, что завтра Европа вдруг станет пророссийской. По данным общеевропейских исследований 2026 года, поддержка Украины сохраняется, а большинство европейцев по-прежнему выступает против возвращения к зависимости от российских нефти и газа.
Но становится существенно сложнее другое: сохранять единую европейскую линию по отношению к России, если внутри самих европейских обществ все меньше единства по поводу того, какой должна быть Европа. Чем сильнее фрагментация, тем труднее Брюсселю продавать всем одну и ту же внешнеполитическую конструкцию.
Сегодня это выборы в Берлине. Завтра — другие национальные парламенты. Послезавтра вопрос уже будет не в том, «что думает Европа?» А в том, «какая именно Европа принимает решение?»
И вот здесь для Москвы открывается не столько возможность получить новых союзников, сколько возможность работать с растущим разнообразием европейских интересов. Потому что монолитная Европа — неудобный переговорщик.
А Европа, в которой Берлин голосует за Die Linke, восточные земли — за AfD, а традиционные партии пытаются понять, куда исчез их избиратель, — это уже совсем другая политическая конструкция. Когда-то Берлин разделяла стена. Теперь Берлин разделяет политика. И, похоже, для этого больше не требуется ни бетон, ни колючая проволока.
