Время «З» для Трампа
Журналист, заместитель главного редактора аналитического журнала «Монокль», эксперт Центра ПРИСП Петр Скоробогатый – о переговорном процессе по урегулированию украинского кризиса.
Переговорный контур украинского кризиса, очевидно, интенсифицировался. Эти инициативы ни разу не свидетельствуют о том, что мы стали хоть на шаг ближе к завершению войны. Участники переговорного процесса давно научились эксплуатировать дипломатические инструменты в своих внутриполитических интересах, сам же диалог практически не затрагивает фундаментальных противоречий и базовых причин конфликта. Россия же даёт понять, что давно продемонстрировала предел своих компромиссов и прекрасно понимает желание оппонентов взять паузу на фоне военного давления ВС РФ.
Мотивация противников на поверхности. Трампу перед выборами необходимо заместить ближневосточную катастрофу любой видимостью внешнеполитического успеха. А вот после третьего ноября украинский трек может быть не столь востребован в Вашингтоне.
Украина третий месяц сидит под регулярными атаками российских ракет и дронов и просто не имеет средств ПВО для противодействия им, в том числе на зимний период. Это беспрецедентное за всю историю СВО давление на украинские тылы имеет накопительный эффект и уже через несколько месяцев приведёт к обрушению экспортного потенциала, развалу промышленности, деморализации населения, отключению электроэнергии и исходу жителей столицы. Киевский режим все чаще эксплуатирует образ мученика вместо того, чтобы признать, что проигрывает войну.
Зеленский согласен на заморозку конфликта по линии фронта, но понимает – Россия не отступит. Остается затягивать переговоры, публично топить предвыборную риторику Трампа, дожидаясь победы демократов и новых траншей из Европы.
У нынешнего поколения европейских лидеров свои проблемы – их политический цикл подходит к концу, и за ближайшие два-три года они должны завершить ремилитаризацию Европы, не допустив замирения украинского конфликта – без воюющей России объяснять гражданам смысл экономических жертв будет непросто, а все инвесторы в местный ВПК уже имеют гарантии окупаемости своих проектов. Беда для европейских элит в том, что общество социального благоденствия рушится быстрее ожидаемого, и люди переходят к активным электоральным и уличным протестам. Приход к власти в Германии и Франции правых партий – абсолютно рабочая история. У таких правительств не останется особых обязательств перед бенефициарами кампании по демонизации России. Поэтому Европа также заинтересована тянуть время, и делать это лучше изнутри переговорного процесса – в прессе уже в который раз объявляют конкурс на лучшего европейского дипломата для контактов с Кремлем.
Даже осознавая эту во многом туманную миротворческую комбинацию, Москва продолжает ставить на переговорный процесс, подчеркивая его приоритет перед военным разрешением кризиса, и лишь по тому, что стремится к фундаментальной перестройке взаимоотношений в мире, а не только пытается обезопасить свои западные рубежи. Поэтому американская сторона воспринимается не только как держатель контрольного пакета украинской колонии, но и как важный, если не ключевой инициатор перепрошивки международных отношений – Трампу в этом вопросе нет равных.
Обсуждение вероятных переговоров между Россией, США и Китаем наверняка возникло не случайно – и давайте сразу опустим «ялтинские флэшбеки». Пусть у партнёров нет возможности, как 80 лет назад, перекраивать границы и определять судьбы миллионов, но любой сигнал из Шэньчжэна, свидетельствующий о том, что лидеры трёх крупнейших ядерных держав нашли общий язык и готовы брать на себя ответственность за мировую повестку, будет воспринят предельно серьёзно в любой точке планеты. Трамп за две недели до выборов получит шанс сравнить себя с Рузвельтом, Си Цзиньпин поставит точку в спорах о реальном геополитическом потенциале КНР.
Но что приобретет Россия? Вероятно, об этом и идёт предварительная дискуссия между лидерами великих держав. Никакой мотивации бесплатно спонсировать политическое усиление партнёров у Кремля нет. Последние в свою очередь никогда не проявляли желание жертвовать чем-то стоящим, чтобы прекратить ослабление России.
