В истории и культуре город есть, а на карте нет
Член правления РАПК, глава аналитического центра «Политген» Ярослав Игнатовский – об инициативе КПРФ о переименовании Санкт-Петербурга в Ленинград.
Инициатива переименовать Санкт-Петербург в Ленинград вполне логична и даже заслуживает обсуждения, хотя в нынешних условиях едва ли осуществима. Переименование городов — один из самых эмоционально заряженных инструментов символической политики. Достаточно предложить вернуть историческое название, чтобы вызвать общественную дискуссию, привлечь внимание СМИ и обозначить собственную политическую позицию.
Для КПРФ подобные инициативы имеют понятную политтехнологическую логику. Партия стремится сохранить за собой роль главного защитника советского наследия, которое давно перестало быть исключительно коммунистическим электоральным ресурсом. Победа в Великой Отечественной войне, блокада Ленинграда, Сталинградская битва — общенациональные символы, объединяющие людей самых разных взглядов. Коммунисты пытаются вернуть себе своеобразное право политического первородства в отношении этих символов.
Причём даже если законопроект не будет принят, определённый политический результат уже достигнут: партия присутствует в информационной повестке, а её инициатива обсуждается.
Однако с Ленинградом ситуация особая. Это название неразрывно связано с ключевыми событиями отечественной истории и давно стало самостоятельным культурным феноменом. Ленинград существует в литературе, музыке, кинематографе, исторической памяти миллионов людей. Даже знаменитая группа «Ленинград» превратила это слово в узнаваемый культурный бренд. Получается парадокс: Ленинграда на карте нет, а в истории и культуре он есть.
При этом название «Ленинград» не подверглось такой стигматизации, как многие другие советские топонимы. Мало кто из молодого поколения вспомнит, какие города назывались Куйбышевом, Молотовом или Калинином. А Ленинград знают практически все. Более того, существует Ленинградская область, но самого Ленинграда нет.
Впрочем, возвращение названия Санкт-Петербург в 1991 году тоже было политическим решением, поддержанным горожанами. И ради восстановления одной исторической справедливости едва ли стоит пересматривать другую. Петербург, Петроград и Ленинград — разные эпохи одного города, а не взаимоисключающие исторические идентичности.
Поэтому разумным выглядит компромиссный вариант, уже применяемый в Волгограде, когда в отдельные памятные даты используется название Сталинград. Аналогичную практику можно распространить и на Петербург — например, 27 января, в День полного освобождения Ленинграда от блокады, или 9 мая. Это позволило бы подчеркнуть историческую преемственность, не вступая в конфликт с современным названием.
В конечном счёте борьба за названия — это борьба за интерпретацию прошлого и право распоряжаться историческими символами. Но важно, чтобы символическая политика не подменяла реальную. Гораздо сложнее сделать так, чтобы жители гордились не только героическим прошлым своих городов, но и качеством современной жизни. А Ленинград никуда не исчез. Возможно, ему действительно стоит хотя бы на несколько дней в году возвращаться на карту. Не вместо Петербурга, а вместе с ним.
