От исков на миллиарды к борьбе за активы
Политический консультант, региональный представитель РАПК, эксперт Центра ПРИСП Даниил Ермилов – о судебном конфликте между США и Китаем.
США и Китай фактически открыли новый фронт противостояния — судебный. Миссури добился решения американского суда о взыскании с китайских ответчиков почти 24,5 млрд долларов за ущерб, связанный с пандемией COVID-19.
В ответ правительство Уханя, Китайская академия наук и Уханьский институт вирусологии предъявили американскому штату и его должностным лицам встречные требования примерно на 53,4 млрд долларов. Это не зеркальные процессы и не обмен признанными долгами: речь идет о двух самостоятельных судебных конфликтах, решения по которым сталкиваются с серьезными проблемами международной юрисдикции и исполнения.
Главное здесь — переход от политических обвинений к попыткам придать им юридическую форму.
Стороны не просто обвиняют друг друга в публичном пространстве, а создают судебные документы, решения и требования, которые можно использовать в дипломатии, информационной политике и борьбе за активы.
Что, вероятнее всего, произойдет дальше
1. Миссури продолжит искать возможности взыскания с китайских активов.
Американская сторона может использовать судебное решение для новых попыток установить наличие активов, связанных с китайскими ответчиками, и добиться обращения на них взыскания. Однако здесь возникает практическое препятствие: суверенный иммунитет и ограничения на исполнение решений против иностранных государственных структур. Поэтому наиболее вероятный результат в краткосрочной перспективе — не получение 24,5 млрд долларов, а продолжение юридического давления и демонстрация того, что Миссури не намерен отказываться от претензий.
2. Пекин будет использовать встречный иск как инструмент дипломатического и репутационного ответа.
Китайская сторона получает возможность предъявлять американские действия как пример политизации судебной системы и дискриминационного отношения к китайским институтам. Даже если китайский суд удовлетворит требования, практическое взыскание с американского штата или его должностных лиц за пределами китайской юрисдикции будет крайне затруднено. Зато само решение может стать аргументом для официальных заявлений, международных площадок и дальнейших ответных шагов.
3. Конфликт может перейти от судебных требований к давлению на активы и организации.
Это наиболее практически значимый риск. Если стороны начнут искать имущество, коммерческие интересы и юридические структуры, которые можно связать с оппонентом, возрастет вероятность дополнительных споров вокруг государственных активов, инвестиций и деятельности организаций за рубежом. Пока нет оснований утверждать, что такая эскалация неизбежна или уже стала согласованной политикой. Но логика взаимных претензий создает для нее условия.
Кому это выгодно?
Для американских политиков дело Миссури — способ поддерживать тему ответственности Китая за пандемию и демонстрировать жесткую позицию в отношении Пекина.
Для китайского руководства встречный иск — возможность показать, что американское давление не останется без ответа, а китайские научные и государственные институты будут защищены.
Для обеих сторон важен и внутренний эффект: судебная процедура позволяет представить политическую позицию как юридически обоснованную. Это особенно удобно в ситуации, когда добиться реального взыскания сложно, но поддерживать публичное обвинение вполне возможно.
Что это означает для других стран?
Для европейских государств и компаний главный риск — не сами суммы исков, а возможное расширение практики трансграничного юридического давления. Если подобные конфликты станут регулярными, бизнесу придется учитывать не только санкции и экспортные ограничения, но и потенциальные судебные претензии, связанные с политическими кризисами.
Особенно уязвимыми могут оказаться компании с активами одновременно в американской, китайской и европейской юрисдикциях.
